Домой привёз, стал уму-разуму учить. Антенну-хвост пилит и приговаривает:

— Мне золото давай, очень золото люблю. Будешь по земле ходить, для меня клады открывать.

Наутро надел на Нюх-нюха металлическую цепь. Одно кольцо себе на руку, одно на Нюх-нюхе защёлкнул. Не убежишь. Натянул на Нюх-нюха шкуру барашка, чтобы его никто не узнал. Набрал код золота и пошёл за город.

Едет по шоссе милиционер. Останавливается.

— Это кто у вас, гражданин Барбарисов?

— Это… бэ, бэ… — заблеял Барбарисов. — Барашек это. Домашний мой. Гуляем мы с ним. А что — нельзя?

— Можно-можно, — поехал милиционер дальше.

Зашли в лес.

— Ищи, — кричит Барбарисов.

Побежал Нюх-нюх, он машина. Ему код золота набрали — надо бежать. Еле успевает за ним Барбарисов. Ведь зарядки не делает. Умаялся весь. Язык, как у собаки, наружу смотрит. Воды просит.

Наконец остановился Нюх-нюх. Тут.

Облазил на четвереньках Барбарисов полянку — кольцо золотое нашёл. Потерял кто-то. Одел на палец, радуется.

— А ты чего стал? Ищи дальше.

Обиделся Нюх-нюх. Первый раз. Раньше, как найдёт, профессор погладит, профессор батарейку даст, профессор лампочки разноцветные поставит. С профессором весело: всё разное что-то ищу. А тут золото и золото, золото и золото. Стал в Нюх-нюхе ум-головушка пробуждаться. Хоть машина, а уже и человеческое в нём есть. Разве машина может что-то хотеть или печалиться? А Нюх-нюх мог. Вспоминает профессора — чуть не плачет.

А Барбарисов всё за своё: ищи и ищи. Рассердился Нюх-нюх, привёл Барбарисова на полянку. Тут.

Достал Барбарисов складную лопату из кармана, копать стал. Копал-копал, достаёт гвоздь ржавый. И всё.

— И всё?! — кричит.

— Хулиган! — кричит.

— Убью! — кричит.

Как ударил Барбарисов ногой — только самому больно стало. А Нюх-нюх в него электричеством шипит.